Стихийность крестьянского движения в повести А. С. Пушкина «Капитанская дочка» и в романе М. Ю. Лерм

    Оба произведения — повесть “Капитанская дочка” и роман “Вадим” — объединяет и сближает то, что они посвящены истории нашей страны и пытаются ответить на вопрос: кто наиболее активная сила в истории — личность или народ?
    Можно сказать, что авторы, изучая историю, попытались обнажить противоречия русской жизни. Показывая постоянные выступления крестьянства против крепостного права, они натолкнули следующие поколения дворянских революционеров на мысль о ликвидации рабства в России.
    Сближает эти два произведения также примерно одинаковое время описания событий: в “Вадиме” — за два месяца до пугачевского бунта в, “Капитанской дочке” — непосредственно само пугачевское восстание.
    Заслуга А. С. Пушкина и М. Ю. Лермонтова состоит в том, что они не только показали нам глубокую картину развития крестьянского движения, но и вскрыли его несостоятельность.
    Стихийные выступления крестьян были заранее обречены на провал. В России, в отличие, например, от Франции, не оказалось той движущей буржуазной силы, которая смогла бы привести народ к победе. Слишком большая пропасть лежала между крестьянами и передовым дворянством.
    Вот как писал об этом Лермонтов в “Вадиме”: “Русский народ, этот сторукий исполин, скорее перенесет жестокость И надменность своего повелителя, чем слабость его. . . В столетии дворянство потеряло уже прежнюю неограниченную власть свою и способ ее поддерживать, не умело переменить поведения. Вот одна из тайных причин, породивших пугачевский год”.
    Герой повести Пушкина “Капитанская дочка” Гринев выразил эту же мысль более кратко: “Не приведи Бог видеть русский бунт, бессмысленный и беспощадный”.
    Вадим — главный герой одноименного романа тайком сообщает своей сестре: “Мы довольно долго ждали. . . но зато не напрасно. Бог потрясает целый народ для нашего мщения. На Дону родился дерзкий безумец, который выдает себя за государя”. Так стихийно, неосознанно зрел бунт крестьян в селении благополучного барина Палицына. Весть о новом царе быстро распространялась среди народа. Вот как пишет об этом Лермонтов: “Слуги шепотом сообщали друг другу разные известия о самозванце, о близких бунтах, о казни многих дворян — и тайно или явно каждый радовался. . .
    . . . Потихоньку все перешептывались:
    — Да скоро ли? — спросил первый голос.
    — На днях, уж в округе начинается кутерьма. . . ”
    У Пушкина в “Капитанской дочке” образ мятежного народа — еще случайный, возникающий только из разговоров. Гринев, приехав в крепость, при первой же встрече с капитаном Мироновым заводит речь о восстании: “Я слышал, что на вашу крепость собираются напасть башкирцы”.
    “Пустяки! — сказал комендант. — У нас давно ничего не слыхать!” Но потом события развивались так, что далекий мятеж, не тревоживший офицеров крепости, получил название “пугачевщина”.
    В романе “Вадим” сын помещика Палицына Юрий, разыскав отца на охоте, с волнением сообщает: “Мы погибли! Народ бунтует. Я видел. . . на улице села и вокруг церкви толпились кучи народа. Они ждут если не самого Пугачева. . . то казаков его. . .

К-во Просмотров: 1116
Найти или скачать Стихийность крестьянского движения в повести А. С. Пушкина «Капитанская дочка» и в романе М. Ю. Лерм