Образ Мефистофеля

    Имя Мефистофель, возможно, греческого происхождения — «ненавидящий свет», от me — не, phos — свет и philos — любящий. По другой версии, древнееврейского происхождения — от «мефиц» — распространяющий (разносящий) и «тофель» — скверна, грех. В Библии оно не фигурирует. Появилось, скорее всего, в эпоху Ренессанса.

     «Я – часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо» - так представляется Фаусту Мефистофель в самом начале их знакомства. Возможно, здесь Мефистофель слукавил, потому что никогда никому блага не приносил. «Добро» для него абсолютное отрицание.
    
    Фауст насмешливо обращается к Мефистофелю:

    Так вот он в чем, твой труд почтенный!
    Не сладив в целом со вселенной,
    Ты ей вредишь по мелочам?
    На это Мефистофель отвечает:

    И безуспешно, как я ни упрям.
    Мир бытия – досадно малый штрих
    Среди небытия пространств пустых.
    Однако до сих пор он непрерывно
    Мои нападки сносит без урона.
    Я донимал его землетрясеньем,
    Пожарами лесов и наводненьем, -
    И хоть бы что! Я цели не достиг.
    И море в целости и материк.

    Он много лет занимается единственным «клиентом», Фаустом, а прочие земные дела текут без его участия. Функция его не глобальная, а узкая, исполнительская - заполучить душу любимого Божьего раба. Глобальных интересов у него нет. Вынужденный служить Фаусту, быть при нем мастером развлечений, он бездельничает и сам не
    упускает случая повеселиться.

    Самая яркая черта характера Мефистофеля – его язвительная шутливость. Он часто издевается и насмехается над чувствами и переживаниями Фауста, над человеческой алчностью и высокомерием.

    Как дух сомнения, отрицания и неверия, он противостоит безграничной вере Фауста в человека и человечество. Он не признает никаких положительных ценностей:

    Я дух, всегда привыкший отрицать.
    И с основаньем: ничего не надо.
    Нет в мире вещи, стоящей пощады.
    Творенье не годится никуда.

    Однако в критике Мефистофеля есть и рациональное зерно: отрицая все, он отрицает и схоластику, всякое оторванное от жизни знание:

    Теория, мой друг, суха,
    Но зеленеет жизни древо.

    Мефистофель является Фаусту в час заката, на пустынном поле в обличье черного пуделя.

    Кругами, сокращая их охваты,
    Все ближе подбирается он к нам.
    И, если я не ошибаюсь, пламя
    За ним змеится по земле полян.

    Мефистофель и в облике собаки связан со стихией ада – огнем. Он обладает властью заклинать пламя: в пятой сцене «Погреб Ауэрбаха в Лейпциге», когда Зибель нечаянно разливает вино, и оно загорается, Мефистофель восклицает: «Стихия милая, смири разгул!».

    Однако ни одной из первоматерий в нем нет, черт – существо иного рода.

    Не завладей я областью огня,
    Местечка не нашлось бы для меня.

    Облик демона создавался богословами по принципу териоморфии. Смешение антропоморфных и звериных черт произошло в эпоху раннего Средневековья. С тех пор Дьявол традиционно изображается с козлиными рогами, хвостом, копытами и (реже) с козлиной бородой, подобно языческим низшим духам. Хвоста и рогов у Мефистофеля нет, и свой отказ от традиционных демонических символов он объясняет необходимостью общаться с людьми в облике обычного человека:

    Цивилизация велит идти вперёд;
    Теперь прогресс с собой и чёрта двинул.
    Про духа северного позабыл народ,
    И, видишь, я рога, и хвост, и когти кинул.

    Мефистофель часто возится с золотом — это его почти что постоянное занятие: он добывает шкатулки с драгоценностями, которыми Фауст соблазняет Гретхен, сулит добыть из земли древние клады, или попросту грабит.
    
    Мефистофель свою национальную принадлежность определяет без колебаний — во II части «Фауста», в сцене «Классическая Вальпургиева ночь», происходящей под небом Греции:
    А здесь я, право, не в своей тарелке.
    Насколько лучше Блоксбергская высь,
    Ты там свой брат, куда не повернись.
    Или чуть дальше: «Ах, оттого-то мне на Гарце любо, Что с серой схож сосновый аромат…»

    Мефистофель почти не расстается со своей шпагой, однако пускает ее в ход лишь однажды – во время драки с Валентином. В его руках шпага из символа чести и рыцарства превращается в орудие убийства.
    Шляпа с петушиным пером еще один атрибут Мефистофеля, который упоминается в шестой сцене «Кухня ведьмы»:

    Не уважаешь красный мой камзол?
    Петушьего пера узнать не можешь?

    Как у классического черта, у Мефистофеля вместо человеческой ноги конское копыто. Первый раз это копыто упоминает ведьма, говоря о нем, как об атрибуте Мефистофеля:

    Простите, сударь, мне за грубый мой привет!
    Но конского при вас копыта нет,
    И вороны куда, скажите мне, девались?

    На это Мефистофель ей отвечает:

    Цивилизация велит идти вперёд;
    Теперь прогресс с собой и чёрта двинул.
    Про духа северного позабыл народ,
    И, видишь, я рога, и хвост, и когти скинул.
    Хоть ногу конскую иметь я должен всё ж,
    Но с нею в публике являться не желаю
    И вот в фальшивых икрах щеголяю,
    Как франтовская молодежь.

    Второй раз на балу во дворце Императора придворная дама, которой Мефистофель наступил на ногу, вскрикивает: «Ай-ай! У вас нога грузней копыта!».

    Кроме того, Мефистофель хром на одну ногу. Однако, это замечает только Зибель в пятой сцене: «Но отчего прихрамывает он?»
    Мефистофель дьявольски многолик. Он непрерывно общается с людьми — каждый раз в ином качестве. Среди людей он держит себя человеком: с гуляками он остряк, исполнитель веселых куплетов; с императором — маг и мастер развлечений; с Фаустом — сводник, слуга, телохранитель со шпагой и ядом наготове, философ-наставник — словом, «что прикажете».

К-во Просмотров: 3914
Найти или скачать Образ Мефистофеля