Доклад: Русская художественная эмиграция в Европе. ХХ век

Исследование культуры русской эмиграции и ее художественного наследия идет в России уже более десяти лет - с тех пор, как были устранены искусственные преграды на этом пути и появился доступ к архивам в нашей стране и за рубежом. К настоящему времени исследователи культурного наследия эмиграции, и в первую очередь ее первой волны, накопили огромный фактический материал. Весьма существенная роль принадлежит здесь зарубежным коллегам и выходцам из эмигрантских кругов. Сейчас настало время на основе выявленных и описанных фактов попытаться составить целостное представление об этом феномене XX века.

Рубеж XX и XXI столетий в качестве одной из самых актуальных выдвигает проблему осмысления отечественной культуры ушедшего века, и, в частности, культуры художественной. До сих пор, однако, наследие художников-эмигрантов практически не включалось в общую картину развития русского искусства XX века - и, главным образом, как раз потому, что не был выявлен и исследован их творческий вклад. Между тем. очевидно: без учета художественного наследия русской эмиграции невозможно создать целостную и адекватную концепцию развития отечественного искусства XX столетия. Ведь в силу известных исторических обстоятельств некогда многообразный, но единый творческий процесс двух первых десятилетий XX века был искусственно прерван и разъят на два потока, существовавших независимо друг от друга и почти не взаимодействовавших между собой - один в России, другой - вне ее, в эмиграции. Каждый из них имел свою судьбу, свои особенности. Их параллельное сосуществование длилось не менее трех четвертей века, на исходе которого оба потока снова сблизились и, во всяком случае, перестали быть чем-то самодостаточным и обособленным.

Эта ситуация не имеет аналогов в истории мирового искусства хотя сам феномен творчества художников, работающих в иной национальной среде, в ином социо-культурном контексте известен и довольно широко распространен. Среди многих примеров самым очевидным можно считать интернациональную по составу Парижскую школу, в которую влились и многие выходцы из российских пределов. Однако, в отличие от своих коллег из других стран, для которых участие в парижской художественной жизни оставалось фактом личной биографии, русские художники-эмигранты, вынужденные соотносить свои судьбы с историческими коллизиями, действительно унесли с собой Россию - в том смысле, что продолжали осмыслять свое творчество во взаимосвязях с русской культурой, видя себя если не ее наследниками, то по крайней мере - учениками. Кроме того, творчество мастеров, вынужденно работавших вдали от родины, ни для одной из европейских культур не составляло столь обширной и существенной части национального художественного наследия, как это случилось в России.

В данной диссертации впервые в отечественном искусствознании творчество художников-эмигрантов из дореволюционной России и СССР в условиях европейской культуры первой половины XX столетия рассматривается как целостный феномен. В связи с этим автор вводит понятие художественная эмиграция и предлагает обобщающее и комплексное изучение этого уникального по масштабности и своеобразию явления мировой художественной культуры прошлого века.

В истории эмиграции из России и СССР в XX веке прослеживаются три основные волны (причем потоки эмигрантов двигались не только на Запад, но и на Восток). Первая волна пришлась на 1910-е - 1920-е годы; вторая - на годы после окончания второй мировой войны (этот поток состоял в основном из угнанных оккупантами и так называемых перемещенных лиц). Третья волна пришлась на годы застоя (конец 1960-х - середина 1980-х), когда страну покидали оппозиционно настроенные люди искусства, преимущественно нон-конформисты и диссиденты, а также те, кто, уже находясь за рубежом, был лишен советского гражданства за какие-то провинности перед советским режимом.

Возможно вы искали - Курсовая работа: Дворцово-парковые ансамбли России

Так называемая первая волна эмиграции была наиболее многочисленна, к тому же большую ее часть составляли люди с именем: главным образом представители дореволюционной политической и экономической элит, а также люди творческих профессий (литераторы, актеры, музыканты, художники). Творческая интеллигенция играла здесь ведущую роль. Среди писателей и художников, покинувших Россию в надежде спастись от большевистского террора и от насильственной регламентации творчества со стороны властей, было много сложившихся мастеров, уже известных к моменту эмиграции не только в России, но и в Европе. Назовем только несколько наиболее известных имен: это живописцы и графики Константин Коровин, Александр Бенуа, Константин Сомов, Мстислав Добужинский, Николай Рерих, Иван Билибин, Сергей Чехонин, Филипп Малявин, Александр Яковлев, Василий Шухаев, Борис Григорьев, Юрий Анненков, Сергей Судейкин, Василий Кандинский, Марк Шагал, Иван Пуни, Павел Мансуров, скульпторы Наум Габо, Антон Певзнер, художественные критики Сергей Маковский, Георгий Лукомский, Андрей Левинсон, меценаты и коллекционеры Мария Тенишева, Сергей Щукин, Сергей Щербатов, Владимир Гиршман и многие другие. К этому далеко не полному перечню стоит добавить имена тех, кто уже давно жил и работал на Западе, но после большевистского переворота был вынужден, разорвав связи с новой Россией, стать эмигрантом: Лев Бакст, Наталия Гончарова, Михаил Ларионов, Сергей Шаршун, Мария Васильева и другие. Как видим, художники русской эмиграции первой волны представляли самые разные творческие направления, восходившие к Серебряному веку и некоторым раннеавангардным течениями 1910-1920х годов. Именно этот слой эмигрантской художественной культуры и является объектом исследования в предлагаемой работе.

Прежде всего, автор стремился проследить изменения в направленности и содержании творчества художников-эмигрантов, связанные с процессом вживления в чужую среду, в иную инфраструктуру творческого сообщества. Контекст, в котором жили и работали художники-эмигранты, и весь комплекс формировавших этот контекст социальных, политических и бытовых обстоятельств, становился существенной составляющей творческого процесса. И это существенно отличает художников эмиграции от их коллег-соотечественников, выезжавших из Советской России по командировкам Наркомпроса. Среди них: Л. Лисицкий, Р. Фальк, Н. Альтман, К. Редько, П. Кузнецов, К. Петров-Водкин, а также М. Сарьян, Е. Кочар, Л. Гудиашвили, Е. Ахвледиани, Д. Какабадзе и другие. Многие долго и успешно работали на Западе, но в конечном итоге возвращались обратно. Ясно, что их биографии не предполагали той кардинальной переориентации жизненных и художественных установок, что неизбежно сопутствует процессу эмиграции.. Поэтому в диссертации вопрос о зарубежном периоде творчества этих художников только затронут.

Поскольку художественное наследие русской эмиграции одной только первой волны практически неисчерпаемо, следует оговорить, что диссертант не стремился осветить творческий путь всех даже крупных художников-эмигрантов и дать исчерпывающий обзор всех художественных явлений. Автор видел свою задачу в первую очередь в том, чтобы, обрисовав границы феномена художественной эмиграции > первой волны, включить наследие художников-эмигрантов в контекст развития отечественного искусства XX века и, тем самым, сделать его общую картину более адекватной сегодняшним представлениям о русской составляющей художественного процесса ушедшего столетия.

Структура, апробация и методология исследования

Диссертация состоит из введения, четырех глав, заключения и приложений. Основные ее положения были опубликованы в последние годы в виде статей в энциклопедиях и словарях русского искусства и культуры эмиграции, в коллективных трудах и научных сборниках, а также - обнародованы в виде докладов и сообщений на многих национальных и международных конференциях в России и за рубежом. Корпус имен и явлений искусства художников-эмигрантов из России, сформированный диссертантом процессе данного исследования в курсы лекций, читаемые им МАРХИ и РГТУ. В этих курсах художественные процессы в отечественной и зарубежной художественной культуры XX века рассматриваются параллельно.

Рассмотрение материала в диссертации осуществляется как в направлении систематизации и обобщения историко-художественных фактов, так и в аспекте сравнительно-типологического анализа творческого наследия мастеров первой волны.

Похожий материал - Реферат: Вавилон: искусство и архитектура, наука, религия

В процессе работы автор использовал опубликованные и неопубликованные архивные источники, обнаруженные в России и за рубежом. Особый интерес представляли малоизвестные произведения художников-эмигрантов, хранящиеся в музеях и частных коллекциях в России, а также во Франции, Англии, Германии. С некоторыми из этих собраний автору удалось ознакомиться, и они вкратце характеризуются в тексте введения к диссертации.

Во Введении дано обоснование темы диссертации, охарактеризовано состояние изучения проблем художественной эмиграции в литературе - как профессиональной, так и популярной. Там же дается обзор источников и публикаций по теме, а также описываются основные коллекции произведений русских эмигрантов.

Последние несколько лет были отмечены выходом ряда справочных изданий по культуре русской эмиграции, содержащих обширные блоки фактов и сведений по теме диссертации. Среди этих трудов наиболее ценным является биографический словарь двух петербургских (Д. Северюхин, О. Лейкинд) и одного парижского (К. Махров) авторов - Художники русской эмиграции (СПб, 1999). Среди зарубежных исследователей больше всего для изучение наследия отдельных мастеров художественной эмиграции сделали Ж.-К. Маркаде и Дж. Болт, являющиеся автором статей в сборниках и каталогах выставок, на которых экспонировались произведения мастеров эмиграции. Также их перу принадлежат монографии о русском авангарде, куда включены художники-эмигранты. Немалый вклад в исследование данной темы внесли отечественные исследователи; особенно ценны работы Д.В. Сарабьянова, Г.Ю.Стернина, Г.Г. Поспелова, Г.Ф. Коваленко, Н.С. Степанян, А.С. Шатских, Т.А. Галеевой, И. А. Доронченкова и некоторых других авторов.

Некоторый опыт каталогизации и изучения отдельных произведений накоплен сотрудниками зарубежных музеев, коллекции которых располагают работами художников-эмигрантов из России. Это, в частности, парижские Национальный и городской музей современного искусства, музей Людвига в Кельне, галерея Тейт в Лондоне, музей Ашмолеан в Оксфорде, женевский музей Пти Пале. Что касается частных коллекций произведений русского эмигрантского искусства, то, несомненно, первое место принадлежит парижскому собранию Р.Герра, отличающемуся особой полнотой и разнообразием, а также сочетающим весьма представительную художественную коллекцию и богатый документальный архив (часть этих материалов опубликована самим коллекционером в статьях и каталогах выставок, в том числе - 1995 года в ГТГ, над которым довелось работать и диссертанту). Не менее известно богатое собрание Н. Лобанова-Ростовского в Лондоне, посвященное исключительно сценографии эмигрантов. Существенно дополняют картину творчества русских художников в эмиграции находящиеся в Париже коллекции наследников А.Бенуа, Л. Бакста, 3. Серебряковой и других мастеров Серебряного века, галереи A. Popoff et С ie, оксфордское собрание наследников Л. Пастернака и многие другие.

Все это совокупно представляет обширный материал, позволяющий оценить масштаб феномен русской художественной эмиграции. Независимо от того, каково было дарование того или иного художника-эмигранта, были ли организованы или разобщены художественные деятели из России на чужбине, оказались ли единомышленниками или не были таковыми, русская художественная эмиграция была весьма значительным явлением культурной жизни Европы и Америки XX столетия. Этот феномен возник на грани противостояния двух мировых систем и одновременно принадлежит истории как отечественной, так и зарубежной культуры; поэтому он должен быть рассмотрен во взаимодействии этих двух аспектов.

Очень интересно - Реферат: Понятие святыни

Первая глава диссертации названа Русское искусство на Западе на рубеже XIX и XX столетий и в начале XX века. Здесь рассмотрен комплекс условий, подготовивших феномен эмиграции. Обширные творческие контакты и обмены, существовавшие между русскими художниками и их европейскими коллегами в конце XIX-начале XX веков, сделали своими в художественной среде Парижа, Мюнхена и других европейских центров многих мастеров из России. Характеристике этих связей и посвящена настоящая глава.

Глава состоит из шести разделов. Первый из них - Русские художники во Франции. Рубеж столетий суммирует факты интенсивных художественных контактов и обменов между русскими и французскими художниками, в первую очередь - живописцами и графиками, представителями разных творческих течений. На протяжении последних десятилетий XIX века - конца 1900-х годов представления парижских художественных кругов о русском искусстве претерпели существенную эволюцию. Показанные в Париже на Всемирных выставках 1878 и 1889 годов отдельные работы русских реалистов-передвижников внесли свой вклад в обогащение уже сложившегося французского мифа о России, как о весьма экзотической стране с суровым климатом, скудной природой и диковатым народом. К началу XX века эти представления, а значит и образ России в целом, изменились, чему способствовали несколько факторов. В эти годы все больше русских художников приезжает во Францию и участвует в выставках парижских Салонов. Многие продолжают профессиональное образование в парижских студиях и академиях и надолго остаются в Париже. Русские художники образовывали там даже собственные сообщества (Общество взаимного вспоможения и благотворительности, основанное еще в 1877 году; Союз русских художников - Монпарнас, известный также как Русский артистический кружок, образован в 1903). К тому же именно тогда складывается политический франко-русский альянс, что побуждало правительства обеих стран поощрять как официальные, так и частные контакты художников; в тексте приводятся примеры таких контактов. На рубеже XX века в художественной жизни России выдвинулось поколение с новыми творческими интересами - представители национального романтизма и модерна. Хотя отдельные их произведения стали экспонироваться на парижских выставках еще в 1890-х годах, только начиная со Всемирной 1900 года эти новые тенденции в русском искусстве стали известны в Париже. Весьма представительная выставка русского искусства за пять столетий, начиная с икон XV-XV11 веков и кончая живописью и графикой начала 1900-х годов, показанная в рамках парижского Осеннего салона 1906 года, была организована членами общества Мир искусства во главе с Сергеем Дягилевым. В этой экспозиции французской публике было впервые показано творчество М. Врубеля, самих мирискусников и молодых московских символистов - последователей В. Борисова-Мусатова. Именно от этой экспозиции и сопровождавших ее концертов берут начало знаменитые Русские сезоны, в которых музыкальные спектакли создавались в содружестве композиторов, актеров и художников-декораторов.

Роль членов общества Мир искусства в налаживании профессиональных контактов русской художественной школы с современным европейским, в частности, французским изобразительным искусством была столь значительна, что освещению этой темы оказалось целесообразно специально посвятить второй раздел главы: Мир искусства и Франция. Здесь прослежены пути знакомства с французским искусством двух видных мирискусников, которые были не только художниками-практиками, но и выступали как художественные критики - Александра Бенуа и Игоря Грабаря. А. Бенуа начал знакомиться с современным французским и немецким искусством уже в начале 1890-х годов, а затем продолжил свое художественное самообразование непосредственно в Париже (1896-1899). И. Грабарь, по окончании петербургской Академии художеств, в конце 1890-х годов несколько лет провел в Мюнхене, но неоднократно бывал и во Франции. Оба эти художника активно перестраивали свой художественный Олимп, возводя на него новых и ниспровергая бывших кумиров. Причем, как показывают письма и воспоминания современников. Грабарь оказался прозорливее и смелее в своих оценках и предвидениях путей развития современного искусства. Если А. Бенуа, в 1905-1907 годах (во время второго своего парижского периода) продолжал восхищаться символистами второго ряда и некоторыми из набидов, то Грабарь уже на рубеже оеков открыл для себя и оценил значение творчества Ван Гога, Гогена и Сезанна, а в середине 1900-х - Матисса и фовистов, словом, те явления французского искусства, которые открывали путь в XX век. Парадоксально, что в собственном творчестве А. Бенуа был подлинным новатором, о чем свидетельствуют его книжная графика (в некоторых листах иллюстраций к Медному всаднику середины 1900-х видны черты протоэкспрессионизма, навеянные графикой Ф.Валлотона) и сценография (в декорациях к балету Петрушка 1911 года, торжествует зрелищная стихия фольклорного театра). Тогда как И. Грабарь с своих живописных пейзажах и натюрмортах не шел дальше традиционного импрессионизма. В этом разделе прослеживается, как во взглядах и творчестве двух представителей Мира искусства происходило освоение новаций во французской живописи и графике того времени.

Однако французская художественная культура не была одинаково притягательна для всех мирискусников и других мастеров рубежной эпохи Серебряного века. В частности, в иллюстрациях К.Сомова обнаруживается гораздо большая близость к исканиям немецких иллюстраторов югендстиля, а в графике Л. Бакста проступают следы влияния виртуозных листов О. Бердсли). В связи с эти в диссертации предпринят небольшой экскурс, проливающий свет на истоки стилизаций и интерпретаций мирискусниками разных граней любимого ими французского искусства XVIII века. Это отступлении может помочь лучше понять, как в 1920-х-ЗО-х годах происходила адаптация русскими художниками-эмигрантами традиций французского искусства не только восемнадцатого, но и последующих веков.

В связи с этим в третьем разделе первой главы разбирается: Как смотрели люди искусства Серебряного века на людей и искусство восемнадцатого столетия. Здесь характеризуются два основных подхода к культуре прошлого, которые могут быть обозначены излюбленными словечками мирискусников - скурильность и эпошистость. Первое из них заимстововано у Э.Т.А. Гофмана и означает пристальный интерес к второстепенным деталям, к тем мелочам, которые и придают неповторимый шарм эпохе, именуемой галантным веком. Что касается эпошистости, то ее можно трактовать как стремление передать дух и стиль того или иного исторического периода, глядя на ушедшие времена с подчас слегка наигранной ностальгией. При определенной близости понятий эпошистость и скурильность, они предполагают разный фокус ретроспективного видения. Если художник ищет исторической достоверности общего, это можно назвать приверженностью к эпошистости, а тот, кто может позволить себе свободно импровизировать на тему достоверных подробностей, окажется любителем скурильностей. Таковым был, конечно, К. Сомов: его не слишком занимало, в каком именно парке или усадьбе в укромной беседке милуются барышни и кавалеры; по случаю какого праздника устраивается маскарад или фейерверк, дающий фантастические, почти театральные эффекты освещения. Несмотря на историчность костюмов и облика сомовских персонажей, все они скорее списаны с современников: их утонченный эротизм несомненно, более дендистско-декадентского, чем рокайльного происхождения. Другой скурилыдик среди мирискусников - Л. Бакст любил выискивать пряные знаки прежних эпох и в архаике античности, и в культуре древнего Востока, и в европейском Средневековье. Впрочем, в качестве декоратора Бакст оказался ближе к эпошистам в передаче общего духа, а не одних лишь внешних примет ушедших времен. Что касается самих эпошистов, то тут первенство принадлежит, разумеется, художникам -историкам искусства А. Бенуа и И. Грабарю; к ним примыкал и Е. Лансере.

Вам будет интересно - Реферат: Взаимосвязь уровня спортивных достижений и методики тренировки сильнейших тяжелоатлетов КНР

А. Бенуа предпочитал рассматривать свои любимые исторические времена крупно, под достаточно широким углом зрения. Сознавая, что дух времени лучше всего выражается в деталях, он, тем не менее, этим не ограничивается; его интересуют крупные планы, символические обобщения. Убедительный тому пример - его версальские серии и его превосходные иллюстрации к пушкинским сочинениям. Ну, а в написанных им книгах - Истории русской живописи в XIX веке, Русской школе живописи, Истории живописи всех времен и народов и многочисленных статьях по истории русского и европейского искусства и о современных художественных явлениях - проникновение автора в эпоху, точность обобщений и отбора в море знаний и впечатлений не перестает восхищать.

И. Грабарь был самым последовательным эпошистом среди мирискусников. Задумав масштабную Историю русскою искусства, он первый поднял на щит блестящую пору расцвета барокко и классицизма в России. Гордость за отечественную архитектуру и в целом художественной культуру XVIII - первой трети XIX вв., публикация обширного нового материала сделали грабаревскую Историю... подлинным памятником отечественной культуры. Появившись на свет, эта работа сыграла существенную роль в сложении эстетики и художественной практики русского неоклассицизма - благодаря эпошистой осведомленности о потайных механизмах больших стилей прошлого.

Оба подхода, отчетливо проявившиеся в теоретическом и художественном наследии Мира искусства, оказались жизнеспособными. Они придали импульс освоению отечественного художественного наследия, обеспечив устойчивость и непрерывность историко-культурной традиции. Погруженность в блестящие культурно-исторические эпохи сопровождала мирискусников и в эмигрантские годы. Об этом ярко свидетельствуют выставки с их участием, публикации книг и статей 1920-1930-х и даже более поздних лет. Более того, интерес к культуре прошлого, ее талантливая интерпретация во многом способствовали тому, что выходцам из России удалось стать полноценными участниками художественной жизни принявших их стран. Так, например, деятельность мирискусников по изучению и возвращению в категорию актуального наследия культуры Версаля эпохи расцвета (XVII-XVIII веков), как пишут французские исследователи, сыграла важную роль для осознания самими французами значения этого историке-культурного феномена и способствовало его реальному возрождению как крупнейшего музея в 1920-е годы.

Члены Мира искусства были причастны ко многим значительным событиям художественной жизни, характеризующим расширение художественных контактов русских и французских художников второй половины 1900-х-первой половины и середины 1910-х годов. Этим событиям посвящен четвертый раздел данной главы: Русские в Париже. Вторая половина 1900-х - первая половина 1910-х годов. После выставки русского искусства в Осеннем Салоне 1906 года присутствие художников из России на парижской художественной сцене стало более заметным - еще одно следствие того резонанса, который эта экспозиция вызвала. Причем масштаб дарования обращавшего на себя внимание художника не был не столь важен - главное, что он происходил из России. Некоторые из тогдашних русских парижан как бы подтверждали прежнюю репутацию русской живописи как наглядного пособия для изучения экзотичной для европейцев жизни и первозданной природы этой загадочной и необъятной страны (художник А. Борисов с его сериями арктических пейзажей, имел немалый успех в Париже в 1907 году). Эксплуатировались и такие стороны русской экзотики, как кустарное производство и наивный вкус в прикладном искусстве и мотивы фольклорной архаики в произведениях профессиональных художников. Так, например, на выставках, организованных в Париже в 1907 году княгиней М. Тенишевой, были представлены ее собственные эмали, изделия кустарей из Талашкина и произведения П. Рериха, И. Билибина, А. Щусева. Начиная с того же 1907 года все большее число художников из России показывало свои работы в Осеннем Салоне, независимо от того, приезжали ли они специально к выставке (как, например, Л. Бакст, С. Судейкин, Н. Милиоти, П. Кузнецов), или же жили в Париже постоянно (Е. Кругликова, Н. Тархов и др.). Качественный состав русских экспонентов и Осеннего, и Салона Независимых постепенно менялся: бывшие завсегдатаи - мирискусники и голуборозовцы оттеснялись представителями новых творческих поколений. На Осенних салонах 1908-1909 годов это были К. Петров-Водкин, П. Кончаловский, И. Машков, М. Васильева и другие. К этому стоит добавить, что в середине 1900-х - начале 1910-х годов на выставках Салона Независимых и Осеннего салона В Кандинский и А. Явленский регулярно показывали свои работы, сочетавшие черты югендстиля и экспрессионизма.

Молодые и амбициозные художники, стремившиеся в радикальному преобразованию художественных систем и обретению новых путей в творчестве, все решительнее устремлялись в Париж, чтобы продолжать там свое профессиональное образование. Некоторые из них задерживались во французской столице на несколько лет (М. Шагал, Д. Штеренберг, Н. Альтман, И. Пуни, В. Баранов-Россинэ, Ю. Анненков, А. Экстер, Л. Попова, Н. Удальцова и др.), кто-то был там проездом (В. Татлин), а кто-то оставался там навсегда (С. Шаршун, А. Архипенко, X. Сутин, Ж. Липшиц, О. Цадкин, с 1915 г. - М. Ларионов и Н. Гончарова). Благодаря присутствию в Париже немалого числа художников из России естественным было создание нового их сообщества. В 1909 году на Монпарнасе (ул. Буассонад, 13) было основано Литературно-художественное общество, которое систематически устраивало выставки русских парижан совместно с другими коллегами по парижской школе.

Похожий материал - Реферат: И снова о происхождении

На парижской художественной арене, таким образом, сосуществовали различные творческие тенденции российского искусства начала XX века - и те, которые были связаны с уходящими направлениями конца предшествующего столетия (символизмом и модерном), и те, которые устремлялись на путь формальных экспериментов. Примечательно, что такое своеобразное соперничество получило продолжение и позже, когда реально сложилась первая волна русской художественной эмиграции, - в 1920-е-1930-е годы (об этом говорится в четвертой главе диссертации). Выставки и той, и другой направленности происходили в Париже почти параллельно. Например, в 1910 году в галерее Бернгейма-младшего состоялась выставка Русские художники. Организованная известным критиком и поэтом С. Маковским, она представившая работы мирискусников разных поколений. И именно с этого времени начинает клониться к закату слава и авторитет большинства мастеров этого круга; они постепенно уходили с арены художественной жизни, а на смену им приходили новаторские эксперименты в станковых искусствах. Старшие мирискусники - А. Бенуа, Л. Бакст, Н. Рерих, А. Головин все более сосредотачивались на сценографии, а их имена оставались известными парижской публике только благодаря успеху дягилевских Русских сезонов. Впрочем, постепенно и в этой сфере, с легкой руки С. Дягилева, старую гвардию начинали теснить более дерзкие и молодые новаторы, причем не только из России (Н. Гончарова, М. Ларионов, Б. Анисфельд, П. Челищев, Н. Габо, А. Пезнер, С. Делоне, Л. Сюрваж и др.), но и из самой Франции (П. Пикассо, А. Матисс, А. Дерен, Ж. Брак, Ж. Руо и др.). Удельный вес и авторитет динамичных сторонников авангардных исканий неуклонно рос, чему способствовала общность их интересов европейскими, в частности, французскими коллегами и сверстниками. Обширный русский раздел Осеннего салона 1913 года и Салона Независимых 1914 года, большая персональная экспозиция М. Ларионова и Н. Гончаровой в галерее П. Гийома весной 1914 года, получившие заметный резонанс не только в профессиональных кругах, но и в парижской печати, открывали новые интереснейшие перспективы творческих обменов и контактов. Однако им помешали исторические катаклизмы - мировая война и революции в России, переместившие проблему свободных художественных связей и контактов в совсем иную плоскость.

Разумеется, художественные связи и обмены на рубеже XIX-XX веков и в начале XX столетия происходили не только по линии Россия-Франция. Одной из важнейших была ось взаимодействий Россия-Германия. Поэтому пятый раздел первой главы посвящен теме: Русские художники в Германии на рубеже столетий. Здесь обрисована история творческих связей русских и немецких художников и основные направления этих взаимоотношений. В Германии на рубеже XIX-XX столетий существовало несколько центров притяжения для художников из России. Во-первых, крупные города - Берлин, Дрезден, Дюссельдорф, где происходили значительные международные выставки (включая Сецессионы); во-вторых, художественная колония сторонников свободного творческого высказывания в духе модерна (югендстиля) в Дармштадте. Наконец, это и Мюнхен, который был богат не только музеями и выставками, но и возможностями для совершенствования профессионального мастерства (Академия художеств, частные школы Ш. Хололоши и А. Ашбе) - это, как мы знаем, особенно привлекало начинающих русских художников. Они участвовали в больших международных экспозициях (особенно охотно - в мюнхенских Стеклянном дворце и Сецессионе), поскольку там благосклонно встречали не столько адептов передвижничества, но и мастеров мирискуснического круга. Одной из самых представительных стала выставка русских и финлядских художников при Мюнхенском Сецессионе 1898 года -своеобразный экспортный вариант знаменитой петербургской экспозиции того же года (после Мюнхена она была также показана в Берлине, Кельне и Дюссельдорфе). Тогда же членами Мюнхенского Сецессиона стали В. Серов и И. Левитан. В 1901 году довольно представительная выставка группы русских художников, включая М. Врубеля, с успехом прошла в выставочных залах Дармштадтской художественной колонии. В Берлинском Сецессионе 1903 года примерно в тот же круг художников вошел В. Кандинский, ставший постоянным мюнхенским жителем с 1896, а в Берлине выставлявшийся с 1902 года. Крупным событием берлинской художественной жизни конца 1906 года стала демонстрация в Салоне Шульте несколько сокращенного, но тем не менее весьма представительного варианта дягилевской выставки русского искусства при Осеннем салоне в Париже. Эта экспозиция вызвала немалый резонанс в немецкой прессе, чьи оценки интересно сопоставить с мнениями парижских критиков.

Если у тех преобладало покровительственно-снисходительное отношение к почти всем проявлениям русского искусства (за исключением разве что икон), то суждения немецких рецензентов в основном были более благожелательными и объективными.

В 1900-х годах в разных германских городах нередко проходили персональные выставки некоторых русских художников (К. Сомова - в Берлине, Гамбурге, Дрездене, Лейпциге; П. Трубецкого - в Мюнхене; Л. Пастернака - в Берлине). Как и участие мастеров из России в парижской художественной жизни, экспозиции в Германии способствовали их известности, признанию и закреплению определенной профессиональной репутации, что сыграло позитивную роль позже, в годы эмиграции. Важно, что на выставках в Германии русские художники не ощущали себя учениками или нежелательными гостями, как бывало в Париже, а напротив, - почти как дома (о чем свидетельствуют многие участники событий -от Л. Пастернака и И. Грабаря до М. Добужинского и В. Кандинского).

К-во Просмотров: 49
Бесплатно скачать Доклад: Русская художественная эмиграция в Европе. ХХ век